— Измайлов, ты что делаешь?
— Ща поссу на него и он очухается.
— Чего?
— У меня моча целебная.
— Ты что, дурак совсем?
— Серьезно, меня однажды цыганка научила. Работает. Так ссал на людей, они оживали сразу.
— Вызывай скорую, дибилойда кусок.



 

— Когда этого дурака с ножом поймают и от меня отстанут.
— А хотите поедем его ловить? Мы на него в засаде весь день просидели. Сейчас самое время, стемнело.
— Антихрист будет?
— Нет, у Гриши другие дела.
— Тогда погнали.
— Заводи.
— Вперед петуша… Орлы.



 

— Алёна, тут правда, до фига все собирать. Деньги не то, что бы … копейки, так. Ну и так быстрее будет и ни какого геморроя. Им же тоже надо как-то кормиться. Понимаешь?
— Гриша, это не рубли.
— Я его грохну.



 

— Он чем-то болеет?
— Да, конченый. Знаете такой диагноз, доктор?
— Как вы себя чувствуете?
— Конченый, как ты себя чувствуешь, спрашивают?
— А?
— Хрен на, возьми два, барабанить будешь.



 

— А меня, сударь, сегодня с утра, свыше, изволили отодрать-сь.
— Да вы что, ваше благородие.
— Да-с, милостивый государь, и заметьте, без малейшей капельки вазелина.
— Ай-яй-яй.
— …….



 

— Ладно Муха, завтра я что-нибудь придумаю.
— Не, не, Гриша, мне сегодня надо. Я больше не могу так.
— Нет, Муха. Фу. Нельзя. Отставить. Успокойся, это очень плохая затея. Ясно? Все, выкинь это из башки своей. Муха, ты знаешь, что такое Гонконгский сифилис?
— Нееет.
— А вот они знают, готов спорить. Ладно, я поговорю с Кристиной и мы чего-нибудь придумаем…
— Что ты про Кристину то… не ссы мне на рану



 

— О, Мухич, любишь ты конечно жизнь за яйца подергать.
— Чего?
— Если бы зашел Яковлев, вот этот поезд, со всеми вагонами, заехал бы тебе в депо. Если ты понимаешь, о чем я.



 

— Иди садись. Чего ты делаешь?
— Ща мы их порвем.
— Измайлов, не надо вот этого — порвем… Иди садись.
— Я с вами Володя.
— Да тебя уе… бьют не дай бог, кто еще 100 миллионов сиротам то перечислят. Иди, давай.
— Володя, четыре на шесть. Голяк.
— Чего ты мне тут рассказываешь, четыре на шесть, мы свиней вон в Сокольниках в 98-ом, знаешь как … Дай бог каждому. Ты еще вот таким был. И вообще, Измайлов, Борвиха не сдается.



 

— Так, Измайлов, скажи, ты что, издеваешься, а?
— Я работал. Меня бомбилы отхреначили.
— Чего?
— Ох, чувствую Володя, хлебнем мы говнеца на этой земле. Это тебе не Борвиха.
— Измайлов, что бы его хлебнуть, нам надо сегодня выжить. Ну всё, нас четверо вообще, хана.



 

— Вы идиоты, Котельников. Как вас земля то носит, я не понимаю. Почему не знали о гондонах ваши родители? Ну почему!!! Что значит, нас теперь пятеро!? Как, зачем вы дрались… Да, представь себе, это такая проблема. Потому, что мы поменяли правила из-за равного числа, теперь деремся стенка на стенку. А когда мы пошли сказать, что нас теперь пятеро, знаешь что мы услышали… Знаешь? Сказать? «Это ваши проблемы». Заткнись. Их теперь шесть, нас пять. Я не знаю, что делать! Муравью хрен приделать. Вот ты Котельников двоих……….

Серия 1 Голосов: 0


 

— Скажи, мне демон, а что у тебя было по алгебре в школе.
— Трояк.
— Оно и видно. Местные принесли мне список своих бойцов, вот здесь шесть фамилий. А я вот сижу и думаю, почему шесть. Потом понял. Нас то тоже шесть.
— Ну?
— А ты им, что предложил то?
— Кто больше побед наберет, тот и выиграл.
— Вот именно, дятел. Число то четное. А если у них три и у нас три?


А вот как выглядел полный эпизод до экранного монтажа:

 



 

— Не гасите Владимир Сергеевич.
— Это что, сука, вирус какой-то, а? Синдром Измайлова? День капитана… Ты че, конченный совсем, что ли? Я тебя убью зараза, вместе с Измайловым, и похраню вас вместе.
….
— Дай сюда. Стой! Стой, шар говорящий.
….
— На, вернется — застрелишь. Что нужно сказать, дяде Володе?
— Есть.
— Так то лучше, сынок.